|
Я.Ю.Попелянский
Размышления об антисемитах. С любовью…
Издание второе, дополненное и переработанное
Рецензенты: А.Л.Литвин, д.и.н., профессор, зав.каф.историографии КГУ; А.Л.Смышляев, ст.научный сотрудник института социальных и гуманитарных знаний им. Дж.Сороса.
В предлагаемой вниманию читателей книге содержится много полезного материала для нравственного самосовершенствования различных слоев общества, охваченного в настоящее время межнациональными конфликтами. Стремление автора подойти к проблеме с максимальной объективностью делает книгу интересной и содержательной, призывая задуматься над рядом серьезных проблем. Книга, адресованная самой широкой читательской аудитории, была написана руководителем Всероссийского центра вертеброневрологии, заслуженным деятелем науки РФ, почетным академиком Евро-Азиатской Академии медицинских наук. В ней проблема межнациональных отношений рассматривается с позиции невролога (глава 7). В остальном же в разножанровой манере излагаются и анализируются факты антисемитизма с позиций не только биологических, но и общественно-исторических. Признавая агрессивный национализм как форму национальной, религиозной и социальной нетерпимости, автор приводит доказательство того, что антисемитизм - особая форма ( а не просто одна из форм) национализма, характеризующаяся "навязанным извне извращенным восприятием образа еврея, призывающая к уничтожению всего этноса и таящая, подобно атомному оружию, опасность перерастания Холокоста локального во всечеловеческий".
|
|
|
1. С чего начинается национальная нетерпимость 2. Убежден, что дело в специфике не семитизма, а антисемитизма 6. Антисемитизм "инстинктивный", "атавистический" НЕКОТОРЫЕ ХАРАКТЕРОЛОГИЧЕСКИЕ ЧЕРТЫ АГРЕССИВНОГО НАЦИОНАЛИСТА 8. Антисемитизм на обочине других убеждений 9. Два слова о юдофилах (филосемитах) 10. Человеческий фактор. Человек общающийся ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО РУССКИМ НАЦИОНАЛ-ПАТРИОТАМ
Памяти отца посвящаю ПРЕДИСЛОВИЕ К ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
Дорогие читатели! Оставляя за скобками ваши положительные отзывы на первое издание, выражаю особую признательность за замечания критические. Они побуждают к дальнейшему объяснению с вами. Кроме того, со времени подготовки к изданию и публикации книги, значительно активизировалась литературная, особенно публицистическая активность по еврейскому вопросу. Поэтому часть информации первого издания во втором издании может быть опущена, как ставшая общеизвестной. Тираж первого издания был крошечным (1000 экз.), он быстро исчез с полок магазинов, а запросы поступают. Так как книга больше не об антисемитизме, а об антисемитах, мы попытались расширить соответствующие материалы, особенно в аспектах биологических, медицинских. Что же касается квинтэссенции самого антисемитизма, то самое лапидарное, почти математически точное изложение известных его черт представлено на одной странице романа Василия Гроссмана "Жизнь и Судьба". Так как они изложены, хотя и тезисно, но всеобъемлеще, они отражают и содержание многих дополнений, которые предлагались в некоторых письмах. Отдельные рекомендации читателей использованы, и за них автор сердечно признателен. В проблеме межнациональных отношений требуется высокая ответственность любого духовного движения, особенно в это судьбоносное десятилетие. Ни одна из современнейших политологических, психологических или философских конструкций не способна пока прогнозировать предстоящее развитие межнациональных отношений. Уж сколько раз твердили миру, сколько раз подобные теории подвергались воздействию ушата холодной воды со стороны текущей практики жизни! Не будь у автора собственного (неврологического) бельведера, с которого он решился наблюдать обсуждаемое явление - антисемитизм, вряд ли и решился бы садиться в эти сани. Надо ли говорить, что он не претендует на "истину в последней инстанции". Книга называется "Размышления…" Они не конспективная подытоживающая логика, они всегда "обо всем". Если, однако, выделить основные наши мысли по данной проблеме, они следующие. 1. Какой бы ни была характерологическая и приобретенная историческая окраска народа, она не "специфична". Этнос состоит из людей вида homo sapiens, а точнее "человек общающийся". В этом смысле все народы равны перед лицом диалогов. Никакой специфики ни у какого народа нет. Нет ее и у евреев. 1а. Случилось так, что у одного семитского (еврейского) племени с неплохим генетическим материалом сложились неблагоприятные исторические условия для государственного пути - цикла цивилизации от начала формирования и до редукции - 1000-1500 лет. Народ вынужден был жить и натренироваться в рассеянии. Это затормозило движение по указанному жизненному пути: евреям удалось пройти путь в 3,5 тыс. лет, но, как люди общающиеся - какими были, такими и остались - ничего специфического. 2. Потребность продуктивного общения во взаимоотношениях с природой - нормальная черта человека общающегося. Хищническая потребность отдельных индивидов враждовать и убивать - ненормальное, специфически атавистическое состояние, подобное наркотическому. Для человеческого общества его проявления деструктивны, общественно нетерпимы. Таков злокачественно агрессивный национализм и его самая опасная форма - антисемитизм. Он, как и атомная опасность, и наркотики, и спид грозит человечеству перерастанием локального холокоста во всечеловеческий. 2а. В формировании антисемитизма, его врожденных и приобретенных черт, важную роль играют специфические особенности восприятия образа "чужого" этноса. В изучении извращенного восприятия антисемитов целесообразно воспользоваться и моделью поражения тех отделов коры мозга, которые ответственны за восприятие образов. 3.Так как в обществе общающихся людей антисемитизм - явление специфически-атавистическое и содержит опасность, подобную атомной или наркотической, это явление требует и специфической юридической оценки. И специфической нацеленности культуры всех наций и конфессий на мирное сосуществование и расцвет. В еврейском народе, как и в других народах, в сфере общения людей нет ничего деструктивного, но так как на него направлено специфическое жало антисемитизма, от евреев требуется особая бдительность. Великий З.Жаботинский говорил, что каждый народ имеет право на своих подлецов. Это спорно. В современном мире еврей такого морального права не имеет. Все человечество должно совершенствоваться. Но еврей, в порядке защиты от антисемитизма, должен совершенствоваться особенно активно. Он не должен быть своим примером рассадником антисемитизма. Этому должны способствовать все средства национальной культуры. Если наша книга хотя бы в малой степени станет стимулом для совместных размышлений, попыток движения от незнания к некоторому знанию, от нравственной темноты к брезжущему свету, автор сочтет оправдавшимися свои надежды и усилия.
Зачем эта книга?
По ходу приобретения жизненного опыта каждый из нас примыкает к одному из двух родов людей: дьявольских (конечно, в кавычках) или богоподобных. Первые застревают на юношеском негативизме, упрямо остаются в цепях гордыни. Они уже в 18 лет утверждают, что все поняли, а уж в 50 - не подступись к ним. Они уже белые или красные и "кто не с нами - тот против нас". Только "друг" или только "враг". Они перебивают твою речь уже на первой твоей фразе. В старости они кончают одиночеством, тюремным или просто сердечным (независимо от общественного положения). Сами не знают счастья, не живут и не дают жить другим. Вторые научаются слушать собеседника, серьезную книгу, реальную или художественную природу. Все средства художественного обогащения (релиия, искусство, общественные институты, педагогика, житейский опыт) непрерывно и до старости формируют такой - интеллигентный - характер. Интеллегент - умеющий слушать. Е.Евтушенко в образе гармониста взывает к толпе: "Граждане, послушайте меня.." Граждане… не хочут его слушать. Пожалуйста, читатель. Много сказано, много написано об антисемитизме. Зачем еще одна книга?. Разве затем, что ее автор врач. Однако, писали об антисемитизме и врачи, особенно психиатры. Писали специалисты многих профилей: и этнологи, и богословы, и политологи, и философы. Писали лица различных верований и национальностей. Вот вам расхожее мнение об антисемитах (заметьте, расхожее, как бы с точкой над i ). Нас не любят большинство неевреев (гоев), от прощелыг и пьяниц до Шевченко, Вагнера и Менделеева. Ну и что? Лишь бы были лойяльны. А вы сами всех любите? То-то. Не только всех гоев, но и тех евреев, из которых и через два поколения нельзя вынуть местечко! Надо понять наших недоброжелателей. Изменить что-либо очередной публикацией все равно невозможно. Не только антисемитов, но и любого насильника, завистника, скрытого или явного, не изменишь. Из волка не сделаешь ягненка, из хама не сделаешь пана. Не все спорно или примитивно в подобном суждении. Прислушаемся и к нему. Уже, исходя из него, целесообразно работать на лояльность к еврейскому народу. Целесообразно выяснять, каковы тенденции и резервы оттачивания возможностей межнациональных приспособлений и примирений. Ну, а если работать, можно ли понять суть межнациональной проблемы, ограничившись шорами одной национальности, только ее интересами? Можно ли их понять без учета интересов международного сообщества, без понимания объективных про-цессов в обществе планеты и не только нашей планеты? Мы - часть ноосферы. Поэтому любой новый позитивный подход к проблеме оправдан. В этой книге мы стремились, во-первых, участвовать в попытках ответить на вопрос: кто они - антисемиты? Правда ли, что среди них встречаются и выдающиеся личности? В чем специфика антисемитизма? А сами евреи - заложена ли в них специфика, возбуждающая антисемитизм? В этой книге мы стремились, во-вторых, поставить вопрос о новом - биологическом - подходе к проблеме. Присоединяясь к мнению об особой специфике антисемитизма( в отличие от других видов национализма), пытаясь понять его общественно-исторические корни, мы сосредоточились и на факторе человеческом, личностном. Мы ставили вопрос о значении врожденных и приобретенных особенностей нервной деятельности, о функциональных возможностях мозга антисемитов в сфере восприятия и исполнительной активности. Все эти вопросы многофакторны, почему и не можем обещать читателю ни легкого чтения, ни односложных ответов на "категорические" вопросы. За исключением одного. Лукавые политики часто утверждают, что не могут (сказали бы они - опасаются) разрешить юридические проблемы нацизма и антисемитизма из-за отсутствия определения этих понятий. Мы считаем, что в предлагаемой читателю книге определение антисемитизма есть, оно предложено для обсуждения. Книга обращена в одинаковой степени к евреям и неевреям (включая антисемитов) и призывает их к участию в соответствующих раздумьях, к соучастию в диагностическом процессе. Книга эта - раздумья. А они протекают не в очерченных границах исторического или медицинского исследования или публицистики. Первый доставленный читателю дискомфорт смешано-жанровый. О соответствующей неудовлетворенности говорили некоторые читатели первого издания : нет четко прогнозируемой судьбы антисемитизма.. Не только ему, грешному автору, но и пророку какому-нибудь не светит образ ясно очерченного будущего. Уж какая там определенность образа в проблеме, в которой тысячелетиями роились неожиданности катастроф в судьбах личностей и народов, в ситуациях, в которых ни конфессии, ни нации, ни партии внутри этих общностей не могут добиться конвергенции! При попытках же сближения то здесь, то там взрываются маргинальные и фундаменталистические оппозиции, превращающие занимающийся день в очередную кромешную ночь. Кажется, любая логическая структура не в состоянии выдержать эти бури. Если художник И.Н.Крамской посадил Христа для размышлений на камень в пустыне, нас с вами, читатель, судьба поместила в поток Броуновского брожения. Размышления в бурном потоке, а вернее - у пропасти национали-стического, атомного и другого самосожжения. И все же, оставаясь в жанре размышлений, автор позволил себе в данном - втором - выпуске книги дополнительную главку, как "Заключение". Это конструкция, сложившаяся по ходу размышлений, диалога с Вами и с живой дейст-вительностью. О втором дискомфорте, доставленном читателю, автор узнал после откликов на первое издание. Оказывается, россиянину представляются бестактными все эпизоды и рассуждения по поводу националистической конкретики. О русском или ином шовинизме вообще - это-де можно, не коробит, а о конкретных проявлениях, скажем в России или национальных автономиях - осторожнее, обстановка и так накалена; о непривлекательных персонажах - евреях - не надо, это же исключения! Не надо, не надо, это опасно. Так считалось в течение 3/4 столетия в "совковом" ханжестве. Помнится, вместо "татарка" говорилось смущенно - "татарочка". Это уменьшительно-ласкательное обозначение должно было извинить тебя, ты-де употребил это слово не в ругательном, а доброжелательном смысле…. Точно также говорилось "евреечка". Когда раздавались призывы к мордованию евреев, пользовались не этим определением народа, а эвфемизмами: космополиты, сионистские наймиты. Вот и теперь предлагалось мне взамен включить в рукопись общепринятые примеры достойных людей любой национальности, примеры межнациональных дружб или фашистских зверств. Об этом, однако, написано или напишут лучше меня. И тогда бы - зачем эта книга? С позиции автора это - диагностические раздумья с общепринятых позиций и, видимо, с некоторым расширением поля с позиций неврологических. Крупный терапевт F.Volhard провозгласил: впереди лечения Боги поставили диагноз.
Вступление."…я был и остаюсь евреем… -поляк, потому что мне нравится быть поляком… Я - поляк, потому что в Польше я родился, вырос, учился, Потому что в Польше узнал счастье и горе…Я поляк еще потому, что береза и ветла мне ближе, чем пальма или кипарис, а Мицкевич и Шопен дороже, нежели Шекспир и Бетховен… Я слышу голоса: "Хорошо. Но если Вы поляк, почему Вы пишете "Мы - евреи"? Отвечу: "Из-за крови"- "Стало быть расизм"? Нет, отнюдь не расизм. Наоборот. Бывает двоякая кровь: та, что течет в жилах и та, что течет из жил" Юлиан Тувим
В самых сладостных мечтаниях с юношеских лет видится и слышится образ настоящего друга. Но бывает: в длительной командировке , в вагоне дальнего следования, в одном полку или учреждении, на одном курсе университета или на одной улице жизнь неожиданно сводит вас с товарищем. И не то, чтобы он оказался человеком вашей мечты, но проходит время, вас связывает много нитей, как в семье или клане, и вы прикипаете к человеку. Связала меня судьба со штурманом бомбардировщика Иваном Смирновым, с которым долго дружил и в послевоенные годы. Трудно найти два более различных характера, чем его и мой. Была у него какая-то природная душевная сноровка в слиянии с окружающим миром, чего мне не хватало. Будучи моложе меня, он не без основания относился ко мне как старший - покровительственно и тепло. Как-то он пригласил меня на рыбалку. Собирались встать в 5 часов утра. Он безапелляционно заставил меня лечь на его кровать, а сам через пять минут глубоко спал на жесткой скамейке. Я вспомнил других полковых товарищей, непритязательную взаимность и заснул уже без угрызений совести. Этой книгой обращаюсь не только к единомышленникам, но и к вам, мои мыслящие противники и враги - антисемиты, живые и ушедшие из жизни, патриоты своих стран и, в первую очередь, России! Многих из вас я знаю по книгам, фильмам, музыке или публичным выступлениям. Время от времени мое душевное смятение лишает меня возможности понять вас, иногда беру на себя вашу доминанту, приближаясь к пониманию. Обращаюсь к вам, попробуйте понять и нас, относительно немногочисленный и древний народ, евреев. Мы, как и вы, бывали грешны, но, право же и мы также коротали ночи на жесткой скамье, и мы страдали и погибали,чтобы вольготно было вашим народам. В этой книге вы найдете не попытку приукрашивать свой народ, а стремление посмотреть на него "со стороны". Audiator et altera pars (выслушать и другую сторону). Сделайте же и вы попытку понять и свои грехи. Новый взгляд на вещи, прозрение совершается на многих путях и в разные промежутки времени. Апостол Павел прозрел за одну ночь в пустыне, Льву Толстому понадобилось несколько лет, чтобы пройти путь от нравственного инфантилизма до тех духовных высот, о которых мы узнаем по его первым произведениям. В его автобиографической повести "Юность" он (лет в 18), плохо подготовленный к экзамену, думал:"Они же будут держать, а большая часть их еще не "comme il faut"; стало быть у меня еще лишнее перед ними преимущество, и я должен выдержать". Не он один прошел путь от самодовольного барства до благородного гуманизма. Многие из нас прошли путь от тесного мира национальной ограниченности до чистого воздуха всечеловеческой любви. Мое поколение помнит время, когда мало кто из нас был зациклен на националистических инстинктах, было же, было, рождалось же доброе чувство интернационализма! Для большинства молодежи моего довоенного поколения это слово не ассоциировалось ни с каким не классовым разъединением или объединением, а единственно с теплотой дружбы народов. Модные журналисты рисуют пройденные моим поколением 70 лет лишь в черных тонах. Нетрудная работа, так как стараниями подлой номенклатуры социалистические идеи были вначале деформированы, а затем и вовсе загублены. Однако, надо быть слепцом, чтобы в этой сгущавшейся темноте узреть лишь черную кошку. Подобным же образом иные из всего средневековья запомнили одно лишь мракобесие. К.Маркс (Капитал, 1955, I, 720) выделил яркий цветок средневековья - свободные города. Человечество знало уже и расцвет, и падение Рима, и эти самые города - синьории с их республиканскими вольностями, и сменившие их деспотии мелких князей, и пришедшие им на смену национальные формы развития , и т.д., и т.п. Нет черных и белых времен, да и людей нет одноцветных. Есть лишь черные и белые поступки. В СССР в 20-80-е годы в "сердцах миллионов" вызревали цветы человеческого братства - конечно же, в причудливом сочетании с разоблачаемыми ныне чудовищными несправедливостями. Вспоминаются многие мои сокурсники тех лет в !-м Московском медицинском институте, как и сослуживцы-фронтовики из 134 бомбардировочного и 233 истребительного полков. Мы были исполнены возвышающего сознания товарищества. Встречая человека, внешне напоминающего мне тех довоенных друзей, Александра Бородоченко, Якова Лехтера, Виту Бернасовскую или русских богатырей - Костю Захарова, Сашу Пятницкого, Анатолия Руденко, Геннадия Соколова и других однополчан, пытаюсь найти в нынешних тот образ типичного русского человека… и часто жестоко разочаровываюсь. Как-то, находясь в командировке на квартире товарища, не дождался его возвращения с работы - он опаздывал, а я спешил в аэропорт. Когда ждать больше было нельзя, решил оставить ключ кому-нибудь из соседей. Постучал в дверь, лицо хозяйки не вызывало доверия. Когда же другую дверь открыла соседка с лицом, излучающим приветливость и бесхитростность (очень уж она была похожа на одну довоенную добрую знакомую) , я без колебаний оставил ей ключ. Спускаясь по лестнице, думал о "доброй русской простоте". Но эти мысли, когда уже спустился на первый этаж, прервал вопрос появившегося моего товарища: - Где ключ? На четвертый этаж, в свою квартиру, он взбежал, как догадываетесь, быстрее лани и там застал соседку, которая успела забраться уже во вторую комнату - Хотела проверить, погашен ли свет. Часто, очень часто жизнь преподносит подобные подарки. У слабых душой они вызывают демобилизующее разочарование, особенно на фоне опыта моего поколения. Нынешний российский студент, наблюдая общество лживых, алчных, необязательных циников, с недоумением прочтет строки Шубарта Вальтера (Европа и душа Востока., Альм."Русская идея", в.3, 1947). Этот автор, исчезнувший перед 2-ой мировой войной, рассматривал два архетипа: прометеевский, героический, и Иоановский, мессианский, русский. Он считал, что Иоановскому христианству принадлежит будущее. Оно-де все глубже уходит к Богу, проникнуто духом любви. Где оно? Посмотрел бы он на Алексия II с его подноготной. Куда девался Иоановский архетип в русском духе, некоторые остатки которого могло еще наблюдать мое поколение? И не в единицах, а в сотнях. Пережившим ужасы концлагерей трудно представить себе психологию тех миллионов, которых эта беда не коснулась непосредственно. На нашем курсе (!-го Московского мединститута) до Отечественной войны мы на первых порах знали об одном лишь арестованном профессоре Б.И.Збарском, говорили об арестованных трех студентах. Мы ужасалсь коварству "врагов". Но их , казалось, немного. Это-де исключения. Стипендия была скудная, но мы жили весело, дружбы были обычно верными. Художественный, Малый , Большой, Вахтанговский и другие театры, консерватория и концертные залы сеяли "доброе, вечное". В клубе МГУ нас радовали выступления поэтов В.Гусева, Б.Пастернака, К.Симонова, П.Антокольского, Н.Асеева, И.Сельвинского, превосходных артистов, литературоведов. Делились воспоминаниями Евг.Петров, В.Вересаев, А.Гольденвейзер и М.Зощенко. Атмосфера "самой свободной страны" подогревалась творениями В.Катаева, М.Шолохова, А.Толстого, А.Фадеева, Э.Багрицкого, К.Паустовского, С.Маршака, И.Эренбурга, Л.Соболева, А.Суркова, К.Чуковского. Л.Леонова, Д.Фурманова, Вс.Иванова, Н.Тихонова, Ю.Германа, А.Малышкина, Ф.Гладкова, А.Новикова-Прибоя, А.Корнейчука, А.Арбузова и др. Фильмы "Веселые ребята", "Цирк" мы смотрели по 5-10 раз. Образы мещан в творениях А.Чехова и М.Горького были хрестоматийными негативами и на их неприятии воспитывались лучшие человеческие чувства, и мы были свидетелями их проявлений в советских людях. . Будучи по ряду обстоятельств больше пасынком режима, чем обласкан им, я, сын бесправного нэпмана был не чужд критицизма,ныне ставшего всеобщим, но никогда не был лишен симпатии к декла-рировавшимся идеям равенства рас, братства народов. И этот энтузиазм (не без сочетания с советским) ощущался среди людей, с которыми общался в институте и в армии. Вот почему повседневно поражаюсь и задаюсь вопросом: куда девались эти люди? То, что досталось русскому народу в наше роковое столетие, нельзя сравнить с потрясениями других народов. Уже в самом начале века - три революции. И хотя разрушающее действие октябрьского переворота было чудовищным, культурные и духовные традиции еще сохраняли остаточные силы для передачи культурной и нравственной эстафеты нашему поколению1). Когда я учился, были еще "старорежимные" профессора, художники, писатели, композиторы и артисты. Несмотря на аварийную ломку традиций , сохранилась вера, благодаря привлека-тельности социалистической идеи. Многие идеалы и кумиры, доставшиеся нашему поколению, были сомнительными, но энергия веры оставалась, а в Отечественную войну она обрела и новый источник. Я застал еще Россию - ее лицо и характер, пусть и деформированные. После Отечественной войны новые кумиры и идеология на излете своем стали разрушаться изнутри, иллюзии себя исчерпали. Физическое истребление половины генетического фонда ослабило нацию. И если эту трагедию можно сравнить с чем-либо, то только, то только с катастрофой еврейского народа, половину которого истребил фашизм. Это сходство усугубляется еще одной анало-гией. Вот уже более десяти лет миллионы русских прозябают в рассеянии и тысячами погибают на чужбине. Можно, конечно, думать о мистическом совпадении, "предназначении", об "избранности" судеб русских и евреев, о юдаи-христианской идее. Подразумевается, естественно, избранность не в смысле льготных оценок и благ, а в смысле обязанностей (см. А.Мень, "Ветхозаветные пророки", Л., 1998, с.433)2). Русский поэт, грузин по национальности, Г.А.Шенгели (1920) обращался к иудеям: "Народ! Влачи звенящие оковы: Ты избран повелением Иеговы Распространить священные лучи И миру благовествуя спасенье, Иди! Иди закланцем отпущенья И о своем страдании - молчи". О происхождении этих представлений можно судить по высказыванию Даниила Андреева, сына писателя Леонида Андреева: "…Апокалиптика (т.е. гениальные озарения - Я.П.) возникла среди еврейства, повидимому, около VI века до Р.Х…., дольше всего держалась в средневековом еврействе, питаясь жгучей атмосферой _________________________________________________ 1) Существуют данные: люди, связанные с духовной общиной, повышенно ответственны; они верят в полную детерминизацию вселенной (Leser Ronnie, Paisner Marilyn, Magicalthinking, 1985).
2) В ежедневно трижды повторяемой молитве "Алейну" провозглашается цель - этический монотеизм, по существу - творчество: "совершенствовать мир под управлением Бога"
его мессионизма" ("Роза мира", М.-1992, с.36). Тягой к этой форме познания проникнуты духовные и творческие биографии Н.В.Гоголя, А.С.Хомякова, К.Н.Леонтьева, Ф.М.Достоевского, В.С.Соловьева, С.Н.Булгакова. В упомянутом трактате Д.Андреева читаем ",..Я не европеец и не азиат. Я - русский: Россия же, это - не страна, а часть света, самостоятельная метакультура" (там же, с.279.). Времена озарения иудейских пророков миновали. Национальные краски народ сохранил в библии и, частично, в живой духовной жизни. Подобные качества народов Востока способствовали взлету астрономии, математики в средние века. Дисциплина, всегда служившая потребностям комфорта, способствовала народам Европы в использовании книги и точного расчета для развития современной цивилизации. К второй половине ХХ века воинственная - до самоотреченности- собранность японцев способствовала сосредоточению на использовании современных технологий (военные всегда снимали сливки всех новшеств). Уже не одна книга, а кассета, компьютер становятся средствами организации и совершенствования жизни. И - объединения. Национальные же краски при всем их обаянии не только радуют объединяющееся человечество, но, к сожалению, обладая и консерватизмом, отстреливаются, выплескивают эти краски. Во взаимоотношениях народа книги (евреев) и народа мечтательной духовности (русских) столько же гармонии, сколько и дисгармонии. Порою некоторые представители народов стояли и спиной друг к другу, но духовным взором народы всегда смотрели чаще в одну сторону. Злободневна проблема взаимоотношений, встречи протянутых рук. Трагичес-кая, вот уже двухтысячелетняя судьба еврейского народа находила сочувствие у лучших людей России. Правда, в том горестном состоянии, в котором находились евреи, среди них, как теперь и среди русских, встречались иногда те же "борцы за выживание", те же изворотливые и во многом непривлекательные типы. По ним антисемиты судили о всем еврейском народе, как ныне по отдельным пьяницам или группам "новых русских" иные судят о народе М.Ломоносова и А.Пушкина.. Не лучший друг еврейства, поэт С.Куняев, еще в 1991г.писал: "Все те же лилипуты Поклонники гешефта и валюты - Так много их? - Везде, куда ни глянь!" Ну, что скажешь поэту о таких стихах? Исключая первую строку, не выражаю чувства оскорбления, если лилипуты - народ Моисея, Эйнштейна, Винера и, между прочим, Г.Гейне, то пусть и "лилипуты": полагаю, что у автора стихов, кроме чувства, сыграла роль технология поиска рифмы. Спрошу, не пожалеет ли поэт, что он использовал свое перо для подобных строк? Ведь ныне почти все в стихах этих - о родном русском народе. Не евреи за прошедшие десять лет создали условия для русских: для нечистого гешефта и валюты. И как бы предвидя греховное стихотворение русского поэта, Август Бебель писал: "Изгоните сегодня евреев, и завтра же на их места засядут христиане, которые нисколько не уступят евреям в искусстве выжимать соки из населения…"(Социал-демократия и антисемитизм, СПб.1907, с.1067)". А автор известных "гариков" написал по подобному поводу:
Среди совсем чужих равнин Теперь матрешкой и винтовкой Торгует гордый славянин С еврейской прытью и сноровкой.
В связи со стихотворением С.Куняева невольно вспоминаются размышления Вл.Соловьева из его статьи "Судьба Пушкина". Анализируя причины гибели поэта, философ указывает на имевшиеся у него достаточные возможности не уподобляться толпе и держаться выше мелкой вражды и нехристианского презрения к ближним . "Не подобало,- заключает Вл.Соловьев,- и солнцу нашей поэзии". Я смотрю на портрет автора стихов о гешефте. В глазах не только свинцовый блеск, но искренняя боль за мучеников Кремля, за невинного солдата Ивана, расстрелянного смершником. Вижу почти страдальческий изгиб сомкнутых губ автора стихов и думаю: губы эти способны разомкнуться в покаянии за собственный несправедливый суд. Что же касается яда - образа лилипутов, то поэт вряд ли мог предвидеть, что он через несколько лет доставит боль ему самому и несомненно любимому им народу. Внутренне споря с поэтом, не могу отделаться от звучащих в голове стихов Е.Евтушенко. ….Белуха в море зверобою Кричала, путаясь в сетях, Фонтаном крови, всей собою: "Зачем ты так, зачем ты так?" Ну, а его волна рябая Швырнула с лодки, и бедняк Шептал бесследно погибая: "Зачем ты так, зачем, ты так?" И все тревожней год от году Кричат сквозь непогодь и мрак Душа душе, народ народу: "Зачем ты так, зачем ты так?"
Евреям в России достались не только боль подобных вопросов. Нам посчастливилось приобщиться к культуре, которая к XVIII-XIX векам расцвела таким великолепием, достались любовь и дыхание в зачарованнои воздухе родины. Однако, любить без взаимности - это мучительно. Влюбленным в географическую родину российским евреям осталось два пути: 1) объяснение, если ты оболган, 2) встречное самосовершенствование в надежде добиться взаимности1). ____________________________________________________________________ 1) Подобный пример в художественной литературе - см.Ирвинг Шоу "Молодые львы",образ Ноя. В последнее десятилетие открылся и третий путь - эмиграция - но это специальная тема .
1. С чего начинается национальная нетерпимость
Когда никто не увидит и никто не узнает, а я все-таки и не сделаю - вот что такое совесть. В.Г.Короленко Совесть - есть память общества, усвояемая одним лицом. Л.Н.Толстой В мире есть только два чуда: звездное небо над головой и мораль внутри нас. И.Кант
Национальная нетерпимость как бы неожиданно вспыхнула новым взрывом в последние десятилетия в связи с новыми волнами эмиграции. Среди европейцев (исключая жителей Швеции, Португалии, Испании и Ирландии), по данным социалогической организации "Евробарометр", на фоне наплыва рабочей силы из стран третьего мира, стали более распространенными расистские настроения. Почти каждый десятый - махровый расист, каждый третий , особенно среди мало образованных, как-то оправдывает расизм.. Однако, и до этого нового "переселения народов" кровоточащая язва расизма изъедала человеческое общество. В европейских странах дело осложнилось экономически и подло политически - нуждой в арабской нефти, а психологически (особенно во Франции) - комплексом вины перед арабами бедных и криминальных пригородов. Таково обострение болезни после эпидемий фашистской и советской чумы. Эпидемия (если в прямом смысле) - явление однопричинное, моноэтиологическое, вызванное конкретным микробом или вирусом. Другие факторы являются лишь способствующими. Сложнее обстоит дело с заболеваниями хроническими. Они монофакторны. На разных этапах болезни основным становится то один, то другой фактор. Такой хронической бедой является и агрессивный национализм. Для него характерны , как и для заболевания, и внутренние, и средовые факторы, то основные, то способствующие. С чего же начинается национальная нетерпимость? С неприятия чужого, непривычного. Для кошки - неприятие мыши, птицы или собаки (правда, историки говорят о тотемизме - представлениях о родоплеменных обществах, о родстве групп людей с некоторыми животными и растениями; все иное, что за пределами тотема - чужое). Складывается впечатление, что отчужденность человеческих обществ - уже в их истоках, в самой их природе. Однако, живой опыт людей позволяет усомниться в этом. Агрессивный слой - отнюдь не самый глубокий в человеческой природе. Мы постоянно убеждаемся, что нормальные особи разных народов - самых разных - испытывают влечение друг к другу. То, что в человеческом обществе отличает одну расу от другой (внешний облик, голос) - лишь различия внутривидовые. Они, при нормальном воспитании, не отвращают друг от друга.. В раннем детстве фактор видовой совершенно исключает неприятие "чужого" homo sapiens. О том говорит опыт , в частности, и собственный, наблюдения за детьми еврейской национальности, выросшими в русских семьях, и наоборот. Об отсутствии врожденного неприятия образа чужой расы свидетельствует и опыт детских коллективов. Помнится, юношей я впервые познакомился с симпатичным чернокожим соседом по ряду в консерватории. Вскоре я увидел другого чернокожего -очаровательного младенца в фильме "Цирк". Каким же теплом повеяло с экрана, когда его восторженно поднял над зрительным залом еврейский актер Соломон Михоэлс. …..Нашу начальную еврейскую школу и школу польскую разделяла сельская дорога. Во время перемен камни летели в одну и другую сторону. Я плохо понимал - почему так? К нам в дом часто заходила полька, жена агронома. Она радовала мое детское воображение пышной красотой, мелодичной речью. Лет до 11-ти я все же знал, что компанию лучше водить со "своими", это мир более надежный. Да и созревающее сознание напомнило: во время погромов убили моего отца "они". Со временем же, под влиянием возобладавших настроений интернациона-лизма, мое отношение к любому "гою" (нееврею) определилось: уже к пятому-шестому классу, хотя случались еще национально непримиримые и среди украинцев, поляков, да и среди евреев, меня к иноплеменным влекло. Итак, при всей напряженной и вековой отчужденности отдельных рас и наций эта отчужденность у психически устойчивого - явление не биологическое по существу, а приобретенное, преходящее. Каждый найдет в своей биографии примеры подобных преходящих состояний и вне сферы межнациональных отно-шений. Пример первый. В детстве я был свидетелем тревоги, охватившей наше село. Стало известно о появлении бешеной собаки. На перилах моста сидело с удочками несколько человек, они всполошились, услышав сильный, как бы захлебывающийся лай. В направлении к нам бежало очень крупное взъерошенное животное, из рта стекала пена. У одного из стоявших здесь мужиков в руках оказалась лопата. Помню, что я со страхом и восторгом смотрел на каждое его движение. С лопатой наперевес - как со штыком - он пошел навстречу собаке. А та не отклонялась от маршрута и с разверстой пастью как бы вобрала в себя лезвие лопаты. После этого у меня долго оставалось нечто подобное лиссофобии. Она была не врожденной, а приобретенной. Пример второй. На студенческой скамье наблюдал операцию проф. П.А.Герцена - удаление пузыря эхинококка печени. Это усугубило мое настороженноле отношение к собакам И это затем прошло. Пример третий. Я знал военнослужащего, оставшегося до женитьбы целомудленным. Пытаясь защититься от насмешек сослуживцев, он объяснял: опасается венерических болезней. Однажды он исповедался мне. В возрасте семи лет, услышав, что его брат 16-ти лет близок с женщиной, он спросил его, правда ли это. Брат покраснел, затрясся и полушепотом и как бы с угрозой заявил по поводу близости с женщиной: - Какое ты слово сказал! Это же страшно, от "этого" умирают! Рассказ товарища был пронизан иронией, но сильное опасение венерического заболевания было эмоционально-логическим продолжением страха перед "этим". И этот страх с годами тоже естественно прошел. Иногда же внушающая сила детских впечатлений, бытовых, церковных, школьных - это надолго. Сказываются, естественно, и врожденные, биологические особенности личности (см.главу 7). Но и выраженность приобретенных черт, равно и как структура их, меняется в течение жизни, на них можно разумно воздействовать. Жизненные ситуации могут их и усугублять, и сглаживать. В первые годы после гражданской войны и погромов я увидел: юношу из местечка искали весь день и нашли к вечеру в канаве соседней деревни стонущим после побоев. Слышал и об отвратительных драках в отместку. Вспоминаются и неспровоцированные провокации местечковых остряков. Молодой местечковый парикмахер обладал артистическими пантомимическими способностями, вызывая хохот одним своим появлением на базарной площзади или клубной сцене. Стоит он как-то в окружении приятелей и куражится над проходящими мимо местечковыми простаками. Вот он завидел парня из ближнего села. - Парень! - обращается он к нему достаточно громко, чтобы не было сомнения, кого это касается. Затем остряк демонстративно, уже не обращая внимания на приближающегося к нему юношу, негромко, как бы продолжает разговор, не касающийся посторонних: - Парень погнался за конем, схватил его за гриву…. Подошедший в растерянности, поняв, что его разыграли, озирается, и еще до того, как рассмотрел подозрительно благодушные лица зрителей, поворачивается и удаляется, досадливо махнув рукой. Да, это было поколение молодых людей, испытавших ужасы погромов и видевших в каждом нееврее потенциального убийцу. Недоверие, подозрительность порою принимали формы, дававшие дополнительную пищу для агрессивности. Если же "чужак" к тому же и впрямь тип непривлекательный, он разжигает неприятие вдвойне. Как-то старик с типичной иудейской внешностью, с орденскими планками (которые в те времена уже мало кто носил вне праздничных дней) вел себя вызывающе глупо в очереди в продуктовом магазине. Непривычные для русского уха интонации, видимо, раздражали многих. Легко было вообразить, что испытывали окружающие, если и меня, еврея, так и подмывало обрушиться на глупца (Есть у Губермана такой "гарик": "Неожиданным открытием убиты, Мы разводим в изумлении руками, Ибо думали, как все антисемиты, Что евреи не бывают дураками"). Вернемся к эпизоду с обиженным сельским парнем. Легко представить себе, какие чувства воспитывались у него в обстановке настороженности, ожидания подвоха со стороны иных евреев. Легко представить себе, как реализовывалось впоследствии оскорбленное чувство парня, и до того, возможно, настроенного недружелюбно. Занозы в душе скребли долго - до удобного повода. В этом местечке руками некоторых жителей ближнего села все евреи были уничтожены в годы немецкой оккупации. Да и после войны реализация антисемитских настрое-ний государством и "энтузиазмом миллионов" (Высоцкий В.) питалась тем же комплексом незавершенного убийства, мести. Антисемит, привыкший к льготному положению сравнительно с фактически бесправным евреем, терпел тех из них, которые не только сумели выжить, но выбиться в администраторы, производственники, ученые, в деятели культуры. Но уж никак не мог он терпеть тех из них, кто порою бестактно унижал его. Другое дело для него - какой-нибудь настоящий русак, которому повелевать и по рангу положено. Вот рабская психология, выраженная устами плотника из "Плотничьей артели" А.Ф.Писемского: - Когда теперича мужик над тобой куражится и ломается, а от барина всегда снести могу1) Итак, если отвлечься от социальных причин межнациональной розни, в ее почти порочном кольце просмариваются звенья: агрессия - защита (пассивная или активная через изобретательность, изворотливость и преуспевание) - злобная ответная дискриминация - защита через новое преуспевание - еще более мстительная агрессивность и т.д. Кольцо ответных реакций и их реализация все увеличивается в диаметре до фантасмогорических величин Освенцима, или стрельбы по молящимся в арабской мечети. Правда, до войны с фашистами и даже после нее, когда советское правительство начало поощрять антисемитизм, уже до того непрочное порочное кольцо последнего трещало с двух сторон. Жизнь опровергала клеветнические утверждения о руссофобии и о всяких подвохах, которые следует ожидать от любого еврея. Руссофилию же этого народа затем подтвердил и Израиль: в России иудеев называют евреями, в Израиле же их называют русскими… Однако, у многих в СССР подспудно жил и антисемитизм. И.если этот порочный кольцевой поток не является биологически врожденным, какие истоки питают его извне? Тысчу раз сказано: социальные причины, конкуренция, борьба за место, за капиталы, зависть и пр., и пр. Значит, существует первопричина, начало приобретаемой в течение жизни межнациональной розни? Не порочное, значит, это кольцо, а линия с конкретным началом, которое найдено социологами? Если бы так! Любая из этих "первопричин", скажем, зависть, не является прерогативой евреев. Такой же повод для зависти дают и англо-саксы, французы, немцы и, ныне, японцы. Но их не ненавидят за то, что они англичане или японцы. К тому же среди антисемитов много преуспевающих людей - отнюдь не одни несчастненькие завистники. Зависть не является прерогативой.ни простого крестьянина, ни власть имущего. Между тем, крестьянин на крестьянина может обрушиться вилами из ревности или из-за межи, но редко (как показано выше) за отсутствие расового подобия, из-за природного неприятия несхожего объекта.. Военные конфликты или ___________________________________________________________________, 1)Раб, как известно, считает: "Ты начальник - я дурак, я начальник - ты дурак". Советский антисе-мит требует от еврея-израильтянина не отвечать возмездием на террор, а соблюдать логику грибов: "Их едят - они глядят". Один журналист по поводу строк украинского стихотворения "Перед паном Хведором, Ходыть жид ходором" заключает: не будем ходить ходором. Все знают о Вере Засулич, стрелявшей в Трепетова. Кто знает о точно таком же сюжете о рабочем-сапожнике из Вильнюса Гирше Давидовиче Леккерте? В 1901 г. он стрелял в градоначальника фон Валя, истязавшего кнутами евреев-демонстрантов. Только стрелявшего не оправдали, а наказали, на глазах истязателя повесили. От русского "снести" можно, а чтобы "куражился" Гирш!! Общая численность палестинских беженцев за 50 лет достигла 3,5 млн. Об этом справедливо трубят СМИ всех стран, хотя эти беженцы давно могли быть адсорбированы арабскими братьями на своих пустующих плодородных территориях. Но "таперича" и общее число сефардских беженцев с их потомками возросло почти до 4 млн., и все они были адсорбированы Израилем на своих каменистых землях, о чем СМИ почти всех стран умалчивает.
Погромы начинаются не из-за споров отдельных соседей по межнациональной и межгосударственной границе. Их вражда инициируется и подогревается властьимущими. Так, ненависть большинства палестинцев к евреям Израиля созревала в условиях, которые тоже можно было свести, в первую очередь, к экономическим, к зависти. И до начала объявленной палестинцами войны (Джихада, интифады Израилю) их доход на душу населения был низким - 2000 долларов в год. За время интифады он снизился до 1400 долларов в год. Однако, винить они стали не вдохновителя своих бед, не Арафата. Они еще больше разогрели свою ненависть к евреям. Короче, даже при самом низком уровне жизни раздувание антисемитизма осуществляется, главным образом, идейными вдохновителями. Ни в Египте, ни в Риме, ни в России или в Германии не было массового истребления евреев, погромов, пока их не инициировали идейные вдохновители от Апионов до атаманов периода Хмельницкого или гражданской войны, или фашистских и коммунистических номенклатурщиков. Как реагировали достойные русские люди на еврейские погромы? Отвлечемся на миг. Реакция русских людей на зверства фашистов в русских деревнях и городах была четкой: зверство. Осуждение. Такой была и реакция многих великих россиян на погромы. Но и тогда, да и в настоящее время среди русских, даже у многих достойных деятелей, казалось бы, несомненно осуждающих погромы, нет-нет, да и возникает вопрос: а сами-то евреи - тоже того…. Не то, что "ты виноват уж тем, что хочется мне есть", а - "все-таки…" Ф.И.Радичев (один из лидеров кадетов) писал: "Это патриотизм недоумевающих людей" В.Т.Шульгин (монархист): "Это самосуд, как и суд Линча". А.И.Солженицын (выдающийся писатель): "У дикой толпы ощущение своей правоты". Короче, это плохо, но надо еще разобраться, какова доля вины и у жертвы, не спешите с безусловными осуждениями убийц. Даже у благороднейшего Л,Толстого однажды проскользнула оговорка: "Это грубое выражение воли народа, его противодействие революционной молодежи" Мы, как следует из этой книги, не против аналитического подхода к любой общности, на любом этапе ее развития, но при анализе убийц невинных жертв начинать с осуждения жертвы!? Что-то не помню русских людей, которые оправдывали бы убийц-фашистов в Хатыни и искали степень вины жертв. Нередко квинтэссенция диагностической задачи, или какой-то части ее, обнаруживается эвристически, неожиданно, по какому-нибудь выразительному (не обязательно яркому) симптому. В переписке Ф.М.Достоевского (М., 1978, т.30, кн.1) я прочел ответ писателя на письмо из Козельца (Черниговской губернии). Учитель церковно-приходского училища жаловался на евреев: "Они для нас ужаснее, чем турки для болгар - последние не так порабощены, как русские крестьяне жидами". А тут еще журнал "Слово" (1878, №2) - сетует воспитатель сельских детей,- в этом журнале оправдывают возможность повсеместного проживания евреев в России. Они-то, по словам этого "социолога", были причиной бедствования миллионов крестьян . Виновные найдены… Я затаил дыхание" что? Что испытал великий праведник? Правда, я знал, что в записной книжке Ф.М.Достоевского (полн.собр.соч.-Л.-1972-1988, с.172) содержится признание, что возлюбить человека как самого себя невозможно. -"закон личности на земле связывает, Я- препятствует. Один Христос мог, но Христос был вековечный…" Ну, хорошо, пусть "не как самого себя, но как? А вот как ответил писатель корреспонденту в личной переписке: "Вы жалуетесь на жидов в Черниговской губернии, а у нас здесь в литературе уже множество изданий, газет и журналов издается на жидовские деньги жидами (которых прибывает в литературу все больше и больше), и только редакторы, нанятые жидами, подписывают газету или журнал русскими именами - вот и все в них русского. Я думаю, что это только начало, но что жиды захватят гораздо еще больший круг действий в литературе,а уже до жизни, явлений текущей действительности я не касаюсь: жид распространяется с ужасающей быстротой. А ведь жид и его кагал - это все равно, что заговор против русских!… Редакция "Слова" - это отсталые либералы…Заступаются они за жидов, во-первых, потому, что когда-то (в XVIII) это было и ново, и либерально, и потребно. Какое им дело, что теперь жид торжествует и гнетет русского?… Это из ненависти к христианству они так полюбили жида; и заметьте: жид тут у них не нация, защищают они его потому только, что в других к жиду подозревают национальное отвращение и ненависть. Следовательно, карают других как нацию." Прочитанное меня ошеломило… и во многом просветило. Первое, что я вспомнил - это впечатляющий эпизод в биографии моего коллеги Юрия. Один из наших учителей по профессии - ученый, который отзывался нелестно (и устно в мемуарах) об отце, к которому мы тоже испытывали нечто вроде пиетета. Нашим чувствам в подобнеых ситуациях всегда бывало некомфортно.. Мое патриархальное воспитание не позволяло мне понимать такое. Отец,- говорил этот наш учитель, - плохо включался в мои интересы на всех этапах моей жизни, бывал категоричен в поучениях, переоценивал значительность своих сентенций. Эта сухость суждения нашего учителя, отсутствие сыновней теплоты (как будто речь шла о чужом) удивляли: ведь судил так о родном отце не ученый-сухарь, а человек обаятельный, демократичный, простой в обращении. К нам он относился тепло, а к родному интеллигентному и всеми почитаемому отцу….Правда, позже через много лет, один эпизод меня озарил. Однажды мы, несколько прежних сотрудников, встретились с бывшим руководителем после его доклада (это был уже доклад классика) в фойе престижного зала. Он заинтересовано пожимал нам руки, но как бы невзначай отвлекся, когда был черед его бывшего ученика, нашего товарища - Юрия. Самая пожилая среди нас, профессор Б. оживленно напоминала мэтру: это же наш Юрочка…, но мэтр очень умело, сохраняя атмосферу общей радости встречи, ускальзывал от этого ручейка возбуждения. Он как-то замял возникшую неловкость. Юрий мне рассказал: "Ты помнишь, он мне предлагал тему диссертации, а я предпочел тему, предложенную другим руководителем. Сразу после этого он не высказывал неудовольствия и даже приглашал к себе домой. А что-то в нем созревало по мере того, как препочтенная мною тема стала популярной, чем-то вроде бума. Слабость гения…" И я задумался. Родители этого, одного из наших учителей, развелись, когда ему было 4 года. Была драматичная история. Мать и особенно ее родители запрещали мальчику встречаться с отцом. Были ужасные (включая судебные) конфликты. Ребенка буквально вырывала то одна, то другая семья. Побеждала обычно мать. Она при ребенке рвала фотографии отца, весьма коварно, не прямо, создавала отрицательный имидж отца. На первых порах это вызывало даже негативистическую реакцию и мальчик сбежал в семью отца. Когда же повзрослевший юноша после нескольких лет разлуки с отцом встретился с ним, он стал испытывать отчужденность не только чувственную, но и идеологическую. Детская издерганность сформировала "больной пункт". Исчезло взаимопонимание Многие ученики и тысячи читателей отца его понимали и печатали, а интеллигентный сын - нет. Мать победила. Победил предрассудок. Капля гложет камень. Наше отношение к учителю в сфере чувства, естественно, изменилось, стало более трезвым. Мы повзрослели. Этот эпизод нас просветил. Возвращаясь к письму писателя, отметим необычность, негуманность позиции гуманиста. Какой-то артефакт-клякса на каллиграфическом письме. О медико-биологической подоплеке этого артефакта в мышлении великого писателя речь будет позже. Здесь же задумаемся над ситуацией: учитель церковно-приходского училища жалуется Петербургской знаменитости - одолел-де жидовский сорняк на поле чистейшей крестьянской жизни в губернии. Видно, учитель с детства так воспитан, а ныне он и сам сеет "добрые" семена среди детей, а те - среди своих детей…. И вторит ему Ф.М.Достоевский. Вроде и сам он верит, что не только крестьянство, но и издательское дело, - все в стране стонет под ярмом жидовским. Конечно же, в большой стране случалось всякое. Среди евреев были дармоеды, были, может быть, и нечестные издатели (как в любых кругах). Но в каком объеме? Каково это соотношение в жизни и в эмоциях антисемитов? Вот свидетельство ученого, сына писателя Всеволода Иванова. "Мой отец, который был родом из Западной Сибири, вспоминал, что в молодости на протяжении многолетних странствий по селам и городам азиатской части России с антисемитизмом никогда не встречался. Попав уже взрослым человеком по окончании гражданской войны сперва в Петроград, а потом в Москву, он решил, что это какое-то странное городское извращение. В самом деле, деклассированные городские низы, отбросы индустриального общества были питательной средой"(Вяч.Вс.Ивановю.,-Лит.газ,-24.05.90). Конечно же, нам возразят: в Сибири не было евреев - не было и антисемитизма. Во-первых, были. Работая в Новокузнецком ГИДУВе в 50-е годы, встречался с потомственными сибиряками-евреями (старики, профессора Шершевские, Фуксы и др.). Они были сверстниками отца Вячеслава Иванова, да и их родители были сибиряками. Были еврейские общины в регионах Сибири. Так, в Верхнеудинске сосланные туда евреи работали на Транссибирской магистрали, занимались ремеслами и торговлей, создали еврейские школы, возвели синагоги - (Дваш Б., "Лехаим", 1995, № 38). Во-вторых же, учителя-то и другие читающие сибиряки - знали же они о настроениях антисемитов на Западе России! Здесь среда не способствовала приобретению этих настроений. Они и не приобретались. Что касается ответа Ф.М.Достоевского на письмо из деревни, заметим, что ответ этот был, так сказать, задушевным, не публикуемым - не для глаз и ушей его восторженных читателей и слушателей, которым он проповедовал всечеловеческое братство. Не предваряя здесь анализ этих страстей в творчестве (об этом см.ниже), укажем: в личном письме всплыло страстное желаемое и "вслух" не высказываемое стремление исцелить не поддающийся обычным лечебным средствам гнойник русского общества. Исцелить легчайшим путем, вскрыть эту пенящуюся микробами реку и направить ее на чужую территорию, на чуждый автору народ (заметим:в одном абзаце слово жид в бранном контексте повторяется 11 раз). Еще более ошеломляющее действие оказала публикация письма А.И.Куприна его современнику Ф.Б.Батюшкову от 1909 г. ("конечно не для печати и не для кого, кроме тебя"). Мы судили о его отношении к евреям по его образам иудеев в рассказах "Жидовка", "Гамбринус". И вот журнал "22" в 1984 г. публикует неизвестное дотоле письмо, в котором автор заходится в такой дикой злобе в адрес евреев…. Трудно сказать, чего больше в ответных переживаниях читателя-еврея. -изумления, ужаса или боли. И знаете за что - боль? Не только за свое, еврейское. В этой звериной злости русского человека слышится крик ребенка, занозившего пальчик:- "Мамка, ты плохая!" Писатель верит в "великое мировое загадочное предначертание России", между тем "в Самарской губернии жрут глину и лебеду" - до еврейских ли бед (стоит ли тужить, "когда у Хайки Мильман в Луцке выпустили пух из перин"). "Но я хочу.- пишет писатель втихаря другу,- чтобы евреи были изъяты... И чтобы доказать тебе, что мой взгляд правилен, я тебе приведу тридцать девять пунктов. Один парикмахер стриг господина и вдруг побежал в угол мастерской и стал ссать на обои и…спокойно объяснил:- Ничего-с. Все равно завтра переезжаем-с. Короче, евреям не до нас, а нам и подавно не до них, пусть они не болтаются под ногами ("Что ему до того, что рядом кричат и корчатся избиваемые пьяные рабы") Так-то: русские люди избивают своих русских рабов, а гнев оборачивается не на палачей, а на "плохую мамку". Инфантильная реакция-гнев? Нет, атавистическая злоба, не праведная (со стороны отнюдь не одних лишь деклассированных элементов). Это во многом психологическая проблема внушенного воспитанием в о с п р- и я т и я о б р а з а (см.гл.7), почти неистребимого. Даже восприятия у весьма порядочных людей. Я столкнулся с таким восприятием по-новому в эмиграции. В свободной Америке слово "еврей", как и название любой другой национальности, лишено отрицательной окраски. В глазах самих иудеев здесь нет больше мировой скорби и о своих национальных делах они говорят без комплексов. Это для совкового русского так необычно. Да,- говорят они,- все равны, но слышать об этих еврейских интересах нам неприятно. Пожалуйста, говорите, но в мое отсутствие. И добавляют привычное:"Я не антисемит, я готов терпеть еврея, но равноправного еврея…!" Возвращаясь к вспышке злобности писателя, укажем на мнение И.А.Бунина: "Теплая доброта А.И.Куприна ко всему живущему" или, как говорил другой критик, "Купринское благословение всему миру", это тоже было. Однако, надо помнить, что было только в последней поре жизни и творчества Куприна.. Антисемитизм - явление не столько биологическое, сколько приобретенное, активно насаждавшееся как сверху (что общеизвестно, см.ниже) даже деятелями культуры, так и в "низах" общества, например, в церковно-приходских школах и затем в семьях. Прямо-таки насаждалось незнание, создавался образ народа -пугала. Реакция же на "пугало" бывает двоякая.: или приближение, изучение или злое короткое замыкание агрессии, оголтело или боязливо… В своем эссе "Размышления о еврейском вопросе" Ж.П.Сартр указывает на страх антисемитов перед непонятным для него народом. Еврей не похож на других людей. Он спит, ест, читает и умирает как-то особенно. (И писатель-философ замечает: "Как же может быть иначе, если еда, сон и даже смерть еврея отравлены, как может быть иначе, если он чувствует, что вынужден каждую секунду определять свою позицию по отношению к этому яду"). Антисемитизм, по мнению автора - это страх перед человечностью. В отношениях с евреем (это мог быть и китаец или чернокожий) трус-националист находит возможность скрыть свои страхи, убедить самого себя, что его место освящено традицией. Заметим, что и Ж.П.Сартр, говоря о "непохожести" еврея на других, подчеркивает не их какую-нибудь отрицательную специфику, а специфику их недоброжелателей. Даже в США, где антисемитизм выражен незначительно (см.кн.: L.Dinnerstein. Antisemitism in America.-N.Y.-Oxford .- University.- Press, 1994) ,он прорывается больше среди афроамериканцев, т.е. среди людей, у которых страх их притеснения еще остается "больным пунктом". Им кажется, что они почувствуют себя на более высокой ступени, если будут демонстрировать свое презрение к евреям. Зависть, как упомянуто, у националиста имеется не тольео к еврею, но и к англичанину или французу. Однако, одержимый явным или скрытым страхом, он не смеет обрушивать его на сильного. Бесправный же еврей представляется ему более доступной жертвой. Он воспринимает ее чуть ли не с брезгливостью (см.о восприятии - гл.7). Если же такая возможная жертва - да еще преуспевает, здесь включается и фактор агрессивной (не "белой") зависти. В главе 9 приведен рассказ моего товарища, жившего в молодости на окраине Казани и с нежностью вспоминающего свой веселый многонациональный двор. Все там знали и понимали друг друга и были счастливы в этой дружбе. Позже этот мой товарищ переехал в новый район города. Он вместе с родителями стал сажать у дома цветы, деревца, благо лес был близко. Новые жильцы друг друга не знали и, между прочим, приняли его русскую семью за еврейскую. И "отомстили": все вытоптали, вырвали. Это была среда с новым знанием, точнее незнанием. Рассказав об этом, мой товарищ предложил такую формулировку антисемитизма и национализма вообще: целевая, культивируемая властью реакция "сплоченной посредственности"1) на индивидуально-независимые черты недостаточно знакомого народа. (Вспомнилось:"Кого больше всего боюсь? Тех, кто меня не знает и говорит обо мне дурно" - Сенека ______________________________________________________________ 1) Термин Джона Стюарта Милля О неврологическом аспекте этого незнания, недостаточного знакомства - см. в гл.7). Заметим, все же, что ответ на вопрос "с чего начинается " отнюдь не окончателен, и сама постановка вопроса не так уж корректна: было бы четкое начало, была бы, как упоминалось, линия - и тысячелетняя история человечества, начертав ее "начало", указала бы на ее завершение. Между тем, мы пока маемся если не в порочном кольце, то в сети, а не движемся по ясной дороге линии. Да и впрямь, пусть идеолог-националист и "начинал" эту работу, а кто "завел" его самого? Дорога к гармонии пролегает, следовательно, не через поиск одного образа-врага, одного первоначала, логического короткого замыкания, однословного диагноза, а через постоянное взаимодействие умов и сердец, через диалог, неутомимый диалог. На то даны нам перманентная речь и периодичесие прозрения. Здесь уместны слова величайшего английского мыслителя ХХ века И.Берлина о вековых конфликтах народов и цивилизаций (Вопросы философии - 2000, № 5), да простит меня читатель за длинную цитату. "Если старая вековечная вера в возможность осуществления полной гармонии есть заблуждение, и мнения мыслителей, к которым я аппелирую: Макиавелли, Вико, Гердер, Герцен имеют силу, и если мы принимаем, что Великие Блага могут сталкиваться и некоторые из них не могут жить вместе, хотя другие и могут,- короче, если мы не можем иметь все вместе ни в принципе, ни на практике, и если человеческое творчество может зависеть от различных взаимно исключающих выборов, тогда подобно Чернышевскому и Ленину, мы должны спросить: "Что делать?" Как нам выбирать между возможностями? Чем мы должны жертвовать, как многим, во имя чего…Однако столкновения, даже если они неизбежны, могут быть смягчены, требования - сбалансированы, компромиссы - достигнуты. В конкурентных ситуациях не все требования равносильны - сколько-то свободы и сколько-то равенства; сколько-то строгого морального осуждения, и сколько-то понимания данной человеческой ситуации; сколько-то принуждения и сколько-то милосердия - для голодных, нищих, больных, бездомных. Очередность, никогда не окончательная и абсолютная, должна быть установлена" (с.59-60).
2. Убежден, что дело в специфике не семитизма, а антисемитизма
"Я еврей, но не вижу в этом причины ни для гордыни, ни для стыда, и отстаиваю свое проис- хождение лишь в одном случае: перед лицом анти- семитизма" Bloch.M.
Антисемитизм - нелюбовь к евреям - яаление весьма распространенное. Он бывает религиозный, политический, экономический;официальный или неофициальный; расовый; групповой или личный; он может выражаться активно или пассивно, физическим или психическим насилием, оскорблениями (устными или в публикациях); всяческими формами дискриминации, массовыми убийствами, геноцидом. Кто же они - антисемиты, каковы их врожденные и приобретенные черты? Почему в качестве виновной мишени были избраны евреи, почему антисемитизм - особая специфическая форма межнациональной вражды? Известный американский историк Д.Даймонт ("Евреи, Бог, История", 1994) представил блестящий анализ сложного явления неприятия еврейства в историческом разрезе. По его мнению до XIX века это неприятие не обладало никакими специфическими чертами. Оно было таким же как неприятие любой экономически и политически неприемлемой общности… Оно было как бы рациональным. С развитием же среднего класса и пролетариата, с появлением агрессивных люмпенов, появилась удобная мишень - еврея - для отведения злобного пара. Рациональное юдофобство ( как и любой иной национализм) преформировалось в иррациональный антисемитизм в конце XIX столетия. При всей глубине самого изложенного исторического анализа данного явления его нецелесообразно расчленять на два "анти" - антиеврейство и антисемитизм (сам термин антисемитизм придуман И.Марром в памфлете "Победа иудаизма над германизмом" в 1879 г.). Нельзя согласиться с тем, что до XIX века не прослеживается иррациональное злобное восприятие всего еврейства (см.ниже образ Апиона и др.). Речь идет лишь о стадийности одного явления - антисемитизма. Надо полагать, что и сам автор в настоящее время не станет дискутировать под градом исторических доказательств. В качестве примера антиеврейства ( не антисемитизма) Д.Даймонт приводит вражду палестинцев по отношению к евреям. Это-де лишь политико-экономическое противостояние, "рациональное" антиеврейство. Уже в течение одного поколения антиевреи (юдофобы) стали махровыми, атавистическими антисемитами. Что квазинаркотическое в о с п р и я т и е еврея юдофобами, что квазинаркотическое восприятие его антисемитами - это состояния противоестественные. Когда мы зомбируемся под влиянием чар искусства в зрительном зале или на параде, мы вовлекаемся в игру, в мистерию. Только вопрос - в какую игру? Напомним, что в средневековом религиозном театре (мистерии) чередовались эпизоды религиозные и комедийно-бытовые. Освенцим - это дьявольская "игра", инициируемая антисемитами, вводящими себя по-шамански в особое наркотическое состояние. Были в наркотизированном немецком племени, кроме палачей, и нравственно благородные, толерантные к подобному угару Шиндлеры, способные взметнуться над подобным смерчем.. В апокалипсисе - угаре Холокоста парализуется воля жертв, ведомых на смерть. Но и среди них встречались нравственно толерантные в положительном плане - святые Корчаки. И те и другие, герои, поднимаясь над воздухом мистерии, издавали отнюдь не трагикомический крик: "Сумасшедшие, что вы делаете? Тут же люди!" Человечество обязано повторить этот клич: "Люди, это опасно!" И получается, что антисемитов, т.е. подстрекающих к организации и осуществ-ляющих холокост, надо судить, никак не мягче, чем ввоз и распространение наркотиков с учетом их деструктивного действия на человечество. Этот деструктивный процесс имеет свою давнюю историю. Еще до разрушения второго храма в Александрии и Риме на правом берегу Тибра вспыхивали еврейские погромы - еще при императоре Тиберии (41-45л.до н.э.) и Клавдии (37 л. до н.э.). В Александрии возникла община иудеев, выигравших битву Псамметиха еще 700 л. до н.э. К I веку нашей эры здесь уже проживало полмиллиона иудеев. Враждебное отношение к их "засилию" созревало веками и усилилось после падения Иерусалимского храма (70-й г. I века). Хотя иудеи немало способствовали воцарению Веспасиана в Риме, этот грубоватый человек не был щедр в благодарностях. Он унизил все 5 миллионов евреев, живших в Римском государстве: те отчисления, которые они прежде делали в пользу Иерусалимского храма, они должны были после его разрушения вносить как налог на культ Юпитера Капитолийского. В Риме, кроме состоятельных старожилов-евреев, была и еврейская беднота, куда влились и тысяч традцать эмигрантов. Были и евреи-рабы, служившие для кровавых игр на арене, для травли зверями. В Александрии же начались еврейские погромы - погибло около пятидесяти тысяч человек. Вражда к евреям подогревалась профессорами Александрийского музей-она, которые руководили партией белобашмачников. Ярый ненавистник евреев Апион отправил жалобу Римскому императору Калигуле (37-41г.н.э.). По свидетельству Иосифа Флавия от жалобы Апиона, личности, во многих отношениях отталкивающей, в такой степени пахло нелепостью навета, что она не могла не вызвать гнев императора, хотя тот и не обожал евреев. Жалоба Апиона была, кажется, первой попыткой приписать иудеям ритуальные убийства, притом попыткой, еще более неуклюжей, чем все последующие. Сообщалось о каком-то греке, который лет за 100 до того был обнаружен якобы сирийским царем Антиохом в потайной камере Иерусалиского храма. И был тот грек разжиревшим от того, что его обильно кормили, готовя к закланию. Конечно же, в крупном торговом и культурном центре, Александрии первого века, было много причин и поводов и для межнациональной розни. Для антисемитизма же, если не причиной, то важным поводом было различие религиозное1). И до I века языческие народы относились настороженно (порою со страхом) к невидимому и не олицетворяемому Богу иудеев. Фанатическая верность ему особенно при защите обреченного на гибель Иерусалмского храма вызывала удивление и раздражение2). В древнем Риме из 80тыс.отреклись от еврейства лишь 17 человек. А ведь для получения истинной свободы и привилегий достаточно было принести жертву статуе императора. Итак, на первых порах, когда в суровой борьбе людей за выживание им казались спасительными боги и богоподобные правители, евреи не признавали их. Библия оспаривала власть монарха, рабства, она утверждала равенство людей перед законом. Еврейская культура как бы опережала историческую сохранность общества, интересы его развития в условиях той эпохи. Она единственная признавала единственного Бога. Она как бы вызывала огонь на себя. И огонь . ____________________________________________________________ 1) Искрой, которая разожгла огонь погрома, была пышная процессия: назначенный Калигулой царь Иудейский, Агриппа, проездом в Иерусалим не нашел ничего лучше, как красоваться здесь, в Александрии, в царской мантии 2) Раздражала живучесть не отдельных евреев, а всех их общин. Казалось бы: народ уничтожен, он должен раствориться в других этносах, а он, при отсутствии политической влаети, армии, полиции сохранил сплоченность. Евреи-рабы выкупались ближайшими общинами, Эта сохранность была обязана сохранности книги - Ветхого завета, вывезенного раввином Йоха-наном бен Заккаи из горящего Иерусалимского храма в местечко Явне. Там на протяжении 10 веков формировался раввинистический кодекс. Харизм переходил от Бога к Моисею, к торе, к священнослужителям. разгорался. Та же вера в непонятного для всех других народов бога стала позже выделять иудеев-христиан: они-де поклоняются ослу, убивают младенцев и пьют их кровь, они-де призывали поджечь Рим. Особенно усердствовал полукровка философ-циник Филон. После разрушительного пожара в Александрии народ безумствовал и раздавался клич: "христиан - ко львам". Опять те же иудеи. И были они также фанатичны, погибая в Колизее и застенках судилищ за Христа, как прежде за другого Бога1). Прошло несколько столетий и уже многие христиане стали призывать: "Бей жидов, они христоубийцы". Для магометанина же, т.е. начиная с VI-VII века, евреи, отвергшие пророка ислама, стали "неверными", т.е.подлежащими покорению. В средние века, особенно в конце XI- начале XII вв крестоносцы учиняли погромы по пути на Восток. Сведения о первом избиении евреев в России имеются в связи с восстанием 1068 г.: им попутно доставалось, когда грабили княжих людей и епископский двор. В Западной Европе только в Германии с 1198 по 1331 год произошло не менее 52-х больших погромов, особенно во Франкфурте на Майне. Погибло не менее 10 тыс.человек.. Затем в XIII-XIV в.в., в условиях быстрого развития товарно-денежных отношений, евреев притесняли и изгоняли из Англии (1290 г.), из Франции (1394 г.). При Торквемадо их сжигали на кострах инквизиции, изгоняли из Арагонии и Кастилии. Им не прощали ни греха, ни творческую активность, ни изобретательность - своеобразную мутацию профессий, идей. В истории Владимирской Руси вопрос о взаимоотношениях с немногочисленным западным еврейством и с евреями Хазарского каганата представляются весьма запутанными3). Кутерьма жестоких антиеврейских указов на протяжении всего XIX в. не предотвращала волну погромов конца XIX и начала XX в. (см.главу 6), а способствовала ей. При всей сложности взаимоотношений иммигрантов и коренного населения это недоброжелательное отношение законодателей выращивало гроздья гнева у еврейства в одном направлении и одурачиваемых русских масс - в другом, в сторону выпускаемого антисемитского пара.
_________________________________________________________________ 1) Читатель, вероятно, помнит картину Г.И.Семирадского в Русском музее "Христиане в Колизее"
2) Можно согласиться с И.Телушкиным, который в книге от 1992 г. писал, что обвинять всех древних иудеев, если бы даже не они заложили основы христианства, в "христоубийстве", нелепо. Как, тем более, нелепо представлять счет современным евреям - как если бы стали обвинять современных греков в "сократоубийстве". Приветствуя снятие указанного обвинения Вторым Ватиканским собором (1962), автор замечает, что вместо этого было бы уместно заявление: "На протяжении двух тысяч лет мы были повинны в антисемитизме, простите нас". Собственно об этом и была молитва Иоанна XXIII - инициатора упомянутого решения Собора ("…Столетия пролежал Авель в крови и слезах, ибо забыли мы про любовь к тебе. Прости нас за то, что своим прегрешением мы во второй раз распяли тебя").
3) См.детальный анализ кн. А.И.Солженицына в серии статей Семена Резника в журнале "Вестник" за 2002 год.
Как бы завершающими антисемитскими операциями в конце XIX и начале XX столетий были известные процессы Дрейфуса (1894), Бейлиса (1913). В целях науськивания темных элементов населения на евреев русские антисемиты высвечивали высокий процент евреев среди корчмарей, спаивающих падких на хмельное славян, высокий процент шпионов. Впрочем, Н.С.Лесков (1883) убедительно показал на примерах (и по данным истории и статистики), сколь абсурдны обвинения евреев в спаивании народа: русские пили во | |